«Смена» Санкт-Петербург ( 15 августа 1997 года )


Когда из дома уходит друг, в доме становится холодно и неуютно, как будто ушедший забыл закрыть дверь.

Когда из бит-квартета «Секрет» ушел ЛеонидовМурашов сказал: «Теперь я в «Секрете» самый высокий. Заблудовский полумал и изрек: «Когда из «Секрета» уйдешь ты — самым высоким буду я». А маленький Фоменко не сказал ничего. Он пошел и закрыл дверь, из-за которой сквозило.

Так было несколько лет назад. Казалось, что они достойно понесли потерю — члены нового трио «Секрет». Но вот сегодня они уже вдвоем.

— Что случилось, ребята? Фоменко ушел из «Секрета»?

Заблудовский: Он не ушел. Мы сами отказались от него.

— Как так?

Заблудовский: История давняя и длинная. Но расскажу по чести и совести. Ничего не утаю. Когда Максим Леонидов пришел и сказал нам…

— “Шалом!”

Заблудовский: Нет, “шалом!” он сказал вынужденно. Это был абсолютно незапланированный поступок — отъезд в Израиль. А до этого он просто объявил, что уходит из группы: что вырос из коротких штанишек и хочет заниматься сольной карьерой. Наш директор Александров сказал: были вместе в радости, будем и в горе. Решили, что кем-то дополним группу, изменим формы. И каждый притащил толпу своих знакомых музыкантов. И получился такой коллектив — трио «Секрет» и группа «Кейптаун». Мы не задумывались о том, что в группе должен быть лидер: нам просто здорово было вместе. Мы собирались у Леши Мурашова на старой квартире, слушали записи, ностальгировали по прошлому.

А потом мы как-то подсчитали: во что выливаются наши концерты и что получаем на руки… В общем, мы расстались с директором. И всей организацией стал заниматься Фоменко. Мы продолжали работать, обрастать новыми знакомствами и связями. И самые главные, конечно, были в Москве, на «ВИДе». И вдруг Коля Фоменко неожиданно все наши общественные идеи, которые мы чудненько воплощали вместе, стал перекручивать на себя. Скажем, делаем вместе какую-то передачу, приходим к этим новым друзьям, а Коля и говорит: спокойно, я тут передачу одну сделал… После чего, например, Анжела Хачатурян приглашает его режиссером нашей передачи.

Мурашов: Я дополню. Последнее время все сценарии мы писали вдвоем с Андреем. А Коля уже их реализовывал один.

— И у вас наметилась трещина?

Заблудовский: Трещина как бы не намечалась. Потому что Коля все это обставлял красиво. Мы потом только все это осознали, что происходит явное пользование окружающей средой. Аналогичным образом он использовал Игоря Угольникова, который пригласил его в программу «Оба-на», где Коля Фоменко чудно распотрошил всю программу. Разогнались все. Устроил бучу: что Игорь Угольников, мол, полный мудак и сам собой ничего не представляет, а только пользуется Колей Фоменко. Потом была история с Кальварским, когда Кальварский позвал Колю, а Коля отодвинулКальварского и залез сам.

Дальше — больше. Когда мы сделали фильм «Сухие и мокрые», вдруг неожиданно оказалось, что Коля везде ходит и показывает фильм как свою работу. Но мы ничего не говорили ему по этому поводу — Бог с ним, пусть показывает, лишь бы польза была.

Но в один прекрасный момент «Музобоз» позвал нас в круиз. У трапа Ваня Демидов отзывает Колю в сторону. О чем-то они там поговорили, после чего Коля подходит к нам: “Ну, если есть какие-нибудь идеи, попрошу ко мне в кабинет с сегодняшнего дня я являюсь продюсером музыкальных и развлекательных программ «ТВ-6 Москва». Ну, мы восприняли это как стебалово, а потом началось.Коля: Давайте, занимайтесь, занимайтесь! Мне надоело с вами валандаться: один — ленивый, другой — пьет. Я один тащу эту группу, надоело! Я говорю: какого хрена? Что происходит? Мы все время ко всему шли вместе! А он: у меня нет времени! Я — занятой человек: у меня такая история, такая история… Коля, говорю, ты на всех наших делах выстраиваешь свои истории, свою большую историю, и теперь бросаешь нам «Секрет»! Мы теперь должны им заниматься, да? Он: занимайтесь!

Однажды он нам предложил сделать совместную передачу. Говорит, есть возможность получить эфирное время, деньги. Только, говорит, надо придумать, что это будет за передача. Я долго думал и придумал историю с многоквартирным домом. Там должны были быть три наши рожи, вылезающие из-за стекла, летать помидоры, тухлые яйца – в общем, очередная клоунада. А поскольку «Оба-ны»уже не было, решили назвать ее «Оп-па!» ( в пику как бы Угольникову ). Решили, сели, написали. Коля смонтировал. Я посмотрел: Коля, в таком виде передача пойти не может. А Коля стал наезжать: были даны деньги, иди теперь и разбирайся с теми, кто их давал. Я говорю: Коленька, давай посчитаем, куда ушли эти деньги? Такую передачу можно снять за три, от силы – за пять тысяч долларов. Было дано – восемнадцать. Где еще тринадцать? Он: ты ничего не понимаешь, иди занимайся своим делом. Хорошо, я ничего не понимаю и занимаюсь своим делом. А он: я вас в упор не вижу! Кто вы? Что вы? Бездельники, которые ни хрена не делают. Потом с пластинкой. Коля: давайте немедленно писать! Что писать? Мы ведь всегда работали вместе!

Мурашов: Я дополню. У нас всегда была любимой пословица: одна голова хорошо, а две – лучше.

Заблудовский: Собрались вместе. Он: покажите товар лицом! Коля, но у нас нет времени показывать товар. Мы всегда собирались вместе, каждый приносил свой материал, и уже по ходу дела он дорабатывался, доделывался: что-то убиралось, что-то добавлялось. Так давайте же, как прежде, займемся работой. Он: занимайтесь, если я понадоблюсь – свистните. Мы работаем вдвоем, пишемся в Питере – так дешевле (кстати, Максим Леонидов свой альбом написал вообще дома). Звоним в Москву: может, ты послушаешь, что мы уже сделали? Он: что значит – “сделали”? Да я и слушать не хочу! Да пошли вы все!.. В общем, тогда случился большой скандал. Настоящий раздрай. Леша с Колей вообще разругались на смерть. Коля хлопнул дверью. (Хотя в том альбоме он все-таки чудно поучаствовал – во всех титрах есть).

При этом он продолжал работать на наших общих, секретовских фишках. И на наших общих шутках был приглашен в программу «Проще простого», которая идет по Москве ежедневно. И понятно, что благодаря ежедневной программе становится одним из самых популярных людей Москвы. В какой-то момент от нас отказалась наша директриса: ей надоели наши внутренние разборки. Коля просто приходил и говорил: где мои деньги? И уходил. Тогда мне предложили провести гастроли нашего коллектива. Я с Колей договариваюсь: ты у нас человек занятой, устраивают ли тебя такие-то конкретные сроки? Договорились. А потом он сорвал нам эти гастроли. И тогда мы сказали: все! хватит! мы натерпелись от Коли! И мы вообще отказались от него – в следующих гастролях мы уже работали одни. Нам было очень сложно, но так, без него – легче.

— Ребята, я понимаю, что наболело. Но, может, так случилось, что Коля, окунувшись в Москву, тоже, как в свое время Макс, понял, что вырос из коротких штанишек. А вы, может, все еще в недобрюках ходите?

Заблудовский: Отнюдь! Ту программу мы зарубили как раз из тех соображений, что это было возвращение назад – лет на пять, на восемь (все теже фишки, те же приколы). А он взял и использовал ее в своей программе «Русские гвозди». Все взято из нашей программы, совместно сочиненной. Вплоть до того, как, когда шла программа, мы с Лешкой куражились. Идет у Фоменко шутка, а я Лешеговорю: сейчас будет ответ такой-то. На что Леша продолжает: а после этого пойдет так-то… Слово в слово! Нет, наш конфликт не в том, что его не устраивало совместное с нами творчество. Его как раз очень устраивало. Его очень устраивало, что мы на него работали. Его очень устраивало, что посредством нас он выходит все дальше и выше.

— То есть сегодня Коля использует ваш интеллектуальный труд?

Заблудовский: Может быть, сегодня уже не так. Мы вместе – вчетвером – выросли, говорили на одном языке, одинаково шутили. Каждый вобрал в себя и впитал часть другого. И если использовать собственную индивидуальность и творческий подход к той базе, которая наработана вместе, то каждый из нас может выстроить собственную версию, продвигаясь вперед самостоятельно. Но непременно на этой базе. Такова уж была природа нашего многолетнего тесного общения.

— А быстрому продвижению Фоменко в Москве никак не помог факт женитьбы на дочери Ларисы Голубкиной?

Заблудовский: В принципе это незапланированная история ( с Машей я их познакомил ). Хотя я не знаю, что там у него в подкорке. Частная жизнь ведь в какой-то степени и общественная. Может, он и хотел каким-то образом укрепить свои тылы: с тем, чтобы войти в элитарную жизнь Москвы – соответственно, и России – с девушкой известной.

— Когда ушел из «Секрета» Максим, казалось, что вы никогда не сможете простить ему этого. Вы ведь даже просто общаться тогда не хотели. И вдруг – совместные концерты старого бит-квартета. Помирились?

Мурашов: С Максом мы стали налаживать отношения еще до этих концертов. Сначала Андрюша стал встречаться с ним в Комарове, потом я. Хотя в свое время я Максиму сказал… в общем, расстроился очень сильно. Но сейчас мы с ним в хороших отношениях.

Заблудовский: С этими совместными концертами, понимаешь, какая история… Хотелось какого-то общения, переосмысления всего того, что было. Я всегда испытывал ностальгию именно по совместному сосуществованию. И подумал, что эту историю можно сделать. А потом мы с Колей Фоменко оказались в Израиле. И поговорили с Максимом ( хотя потом мне вдруг неожиданно показалось, что Фома это все делал для того, чтобы уесть Леонидова: показать, какой Максим и какой Коля Фоменко – великий ).

— А Максим тоже ностальгировал?

Заблудовский: Еще как! И по сию пору ностальгирует. И знаешь, что меня злит больше всего? Он говорил, что вырос из коротких штанишек и пора заниматься чем-то другим. Но когда закончил свою израильскую эпопею и приехал в Санкт-Петербург, то вдруг запел старые песни. Какого хрена? Ты же хотел нового! Где оно- твое новое творчество? Что ж ты не поешь весь свой альбом «Командир», а поешь оттуда две с половиной песни?

— Когда вы расстались с Фоменко – со вторым из «Секрета», у вас не было желания разбежаться в разные стороны? Нельзя же до бесконечности четвертовать группу.

Заблудовский: Разбежаться? И что делать?

— Ну — каждый сам по себе. Один уйдет в бизнес, другой еще куда-нибудь.

Заблудовский: Мы же тринадцать лет занимались шоу-бизнесом, из этого уже уйти невозможно. И потом – мы ведь ничего другого не умеем. Идти торговать оптом или не оптом?..

— Вы не можете, потому что другие за это время научились это делать лучше?

Заблудовский: Во-первых, научились другие. Во-вторых, уже есть рынок, в него надо внедряться, его надо понимать. Заниматься каким-то рукоделием? Надо, чтобы…

— …Руки росли из того места.

Заблудовский: Да, может, они и растут из того места, но должна быть тренировка этих рук, которые растут из того места. А когда в течение тринадцати лет занимаешься определенным времяпрепровождением, то без этого уже не можешь.

— Бари Алибасов в фильме о «Секрете» говорит, что долго к вам присматривался, даже хотел взять под свое крыло, но потом передумал и взял «На-На». Что он в вас такое нехорошее углядел? Или – просчитался?

Заблудовский: Ничего не углядел, и ничего не просчитался. Просто, придя на нашу репетицию в Театральный институт, был “отгружен” молодыми нахальными артистами. Отгружен, когда предложил свою версию: давайте, говорит, я вас возьму отдельным блоком в «Интергал». На что ему было сказано: без сопливых! А потом, заметь, группа «На-На» появилась только тогда, когда бит-квартет«Секрет» прекратил свое существование. Свято место пусто не бывает – ниша освободилась. И Алибасов даже подчеркивает, что тянет битловскую историю. И даже последний черно-белый клип – это намек. И понятно – почему нет? Один мой приятель – немец, увидев «На-На» по телевизору, сказал: «О, маленький «Секрет»!» Я говорю: «Ты чего? С ума спятил? Другая эстетика совсем, другое мироощущение». Он говорит: «Я не понимаю, о чем они поют, но смотрю и вижу: «Секрет».

— Леша, ты, по-моему, — единственный из четверки…

Мурашов: Я вообще единственный. Это надо указать отдельно.

— Хорошо. Ты – единственный в мире!

Мурашов: Кроме этого, у меня единственного в фамилии после “ш” – “е”.

— У тебя – “е”?!?!?!

Мурашов: “Е”!!! По паспорту ( паспортисты-то у нас какие! ). А “о”- в сценической фамилии.

— Помимо того, что ты – единственный в мире, да еще и с “е” после “ш”, у тебя вроде нет высшего образования?

Мурашов: Да. Нет высшего педагогического…

Заблудовский: …Его жизнь образовала.

Мурашов: …Потому что был выгнан за драку с одним… с летней практики.

— Гад был?

Мурашов: Сволочь и подонок. Мне декан сказал: “Леша, если бы ты сделал это не в лагере…Иди теперь и отдохни”.

Заблудовский: А тут возьми и подвернись «Секрет».

— Леша, а ты барабаном где стал заниматься?

Мурашов: Дома. В «Секрет» пришел самоучкой. А потом мы с Андрюшей ходили в одно музыкальное училище.

Заблудовский: «Секрет» ведь изначально был самодеятельной группой. Потому что ни Максим, ни Коля до этого не были никакими гитаристами: один закончил Капеллу ( Макс ), другой – музыкальную школу по скрипке ( Коля ), мы с ним, кстати, там вместе скрипкой занимались. Потом мы учились с Лешей, но он, полтора года проучившись в училище, бросил, а я дотянул до конца. И еще я ЛИСИ закончил.

— А до “Секрета” ты, Леша, не пел?

Мурашов: Как раз пел. В своем ансамбле в школе. Я сам его создал и руководил: и лидером был, и идейным вдохновителем. Пел даже на английском языке. ( Заблудовскому: что ты похохатываешь? ) Потом я выступал в вокально-инструментальном ансамбле ДК имени Дзержинского. Я стоял у его истоков. Из барабанщиков отобрали только меня. Тогда уже меня люди видели. Люди всегда все видят!..

— Но когда ты впервые запел в «Секрете» «Сару Барабу» – фанаты были приятно удивлены.

Мурашов: Надо отдать должное ребятам – песню написали специально для меня Фоменко с Леонидовым. Ну как для Ринго Старра писали Пол МакКартни с Джоном Ленноном. Вот специально написали и для меня. Спасибо им. Эта песня меня прославила. А с другой стороны, на всех гастролях в гримерку к этим троим заходили молоденькие и симпатичные, а ко мне родители приводили детей.

— Надо было выбирать ребенка. А потом уже его маму.

Мурашов: В силу своей природной скромности и воспитания – на детях все и останавливалось.

— Ваши дальнейшие разброды и шатания на семьях никак не отразились? Не все жены любят неудачников…

Мурашов: У меня отразились: я развелся. До этого были достаточно состоятельными людьми, имя было. Начались проблемы, не было работы.

— Но ведь ты сейчас не один? Каково вообще сейчас ваше семейное положение?

Заблудовский: Живем мы замечательно!

Мурашов: Лучше всех даже. Спасибо нашим женам за поддержку!

— Новым?

Заблудовский: Нет, у меня старая. :-)

— Значит, ты единственный, кто не развелся?

Заблудовский: Еще Макс Леонидов. Только у Максима жена живет в Израиле, и он к ней заезжает иногда на недельку, а моя жена живет здесь, со мной; актриса Ада Булгакова, она – ди-джей на радио «Балтика».

Мурашов: Я хочу добавить: с прежней женой у меня хорошие отношения. У меня даже дочь пятнадцати лет и сын восьми.

Заблудовский: А у меня сын Костя – десяти.

— Получается, что чаще всех меняет жен Фоменко – у него ведь третья жена?

Заблудовский: Постоянно менять друзей, сферу обитания – это его, как выяснилось, нормальное состояние.

— А чем вы сейчас занимаетесь?

Заблудовский: У нас вышел альбом «Секрет – 5″. Помимо нас двоих в нем приняли участие еще три члена группы «Cекрет» ( мы не дуэт, не квинтет, мы – группа ) – клавишник Сергей «Малой» Болдакин, бас-гитарист Геннадий Анастасов и гитарист Олег Чиняков. После того, как Коля Фоменко удачно развалил коллектив «Кейптаун» и они разбежались кто куда, было достаточно идиотично выходит на сцену и, чеша на акустических гитарах, петь песни (несмотря на то, что пели мы вживую). Эти ребята пришли из разных групп, и все как-то прижились, осели. Самому младшему – 25, старшему – 40.

— А вам сколько?

Заблудовский: Мне – 37, Леше – 36. Я всегда в «Секрете» был самым старшим.

— Как правильно определить жанр, в котором вы работаете всю жизнь? Или вы ему изменили?

Заблудовский: Если брать изначально, от истоков «Секрета», то, конечно, «Секрет» был чем-то подражательным. Это был собирательный образ англоязычной музыки шестидесятых, притом, что сочиняли и пели мы по-русски. Сначала – в первом альбоме «Ты и я» — был намек на что-то ливерпульское. Но со второй пластинки, «Ленинградское время», мы чуть отошли в сторону. Но, несмотря на то, что появились новые музыканты и новые инструменты (дудки, например), стилистика «Секрета» осталась. Конечно, в 1984 году мы очень попали в моду. А в 88 – 89-м была уже другая мода – на«Белые розы». Но мы по этому пути не пошли. Мы никогда не гонялись за модой. Например, 17 — 18-летние сегодня больше слушают хаос и тех. Но мы не можем броситься на эти направления, потому что это не будет отвечать нашему внутреннему “я”.

— Вы часто репетируете?

Заблудовский: Как говорил Андрей Макаревич, репетирует тот, кто играть не умеет.

— Значит, не репетируете. А как проводите свободное время?

Заблудовский: Я — в Комарове, на даче. С женой и ребенком. Туда и Максим Леонидов приезжает, и куча друзей.

— А ты, Леша?

Мурашов: Я провожу свободное время на двух дачах: на тещиной и на маминой.

— Любишь?

Мурашов: Тещу?

— Дачи!

Мурашов: Не очень. Я люблю круизы. Раз в год мы ездим с «Секретом» в круизы.

— С женами?

Заблудовский: Бывает, и с женами.

— Значит, денег хватает?

Заблудовский: А круизы – это такая вешь: там артист работает за еду и проживание.

— Но вы все равно – богатые люди?

Мурашов: Материально? Нет.

Заблудовский: Богатый из артистов – Кобзон. Больше богатых нет. Есть люди обеспеченные. Я вот, например, обеспеченный человек – у меня пятикомнатная квартира, 110 метров.

— А машина какая?

Заблудовский: ”Ford», правда, достаточно старая. Но на днях я куплю себе новую. И не зацикливаюсь – какой марки. Например, хочу купить себе машину фирмы “Crysler”. И не потому, что мне безумно нравятся машины “Crysler”, а потому, что она лично мне была бы очень удобна в эксплуатации. Потому как у меня на этой фирме друзья, и они помогут ее чинить.

— Если бы у тебя были друзья на фирме “Mercedes”?..

Заблудовский: Я бы покупал машину “Mercedes”. Машина ведь – не роскошь, а средство передвижения. И кидать понты перед кем-то – “я сегодня езжу на “Lincoln», потому что всем хочу доказать свою круть” – не нужно. Не нужно пока еще в этой стране показывать свою круть. Езда на джипах “Grand Cheroki” не является для мира чем-то крутым, это почему-то здесь, в России, — крутизна. А там на джипах ездят по пустыне домашние хозяйки.

— Леша, а у тебя почему машины нет?

Мурашов: Я пока не готов к этому. Решу вопрос с квартирой, с проживанием, и тогда уже, может быть,тоже стану автомобилистом

— Что-то вы долго, чуть ли не к сорока годам, решаете свои бытовые проблемы.

Заблудовский: А до этого мы жили весело и счастиливо и абсолютно не задумывались на эту тему. Большую часть времени проводили на гастролях. А дома жили с родителями. Наиболее удачным в этом плане был Леша Мурашов, потому что жил в отдельной квартире с женой и ребенком. Все остальные – с родителями. И Максим Леонидов уезжал в Израиль из двухкомнатной квартиры, где он жил с двумя родителями, с женой и с котом.

— Коты, как я понимаю, — неотъемлемая часть жизни членов бит-квартета «Секрет»?

Мурашов: У меня – пять котов.

Заблудовский: У меня кот Шанхай. Собаки нет, хотя я раньше хотел иметь собаку. Но как-то на эфемерном уровне.

Мурашов: На понтовом.

Заблудовский: Нет, не на понтовом. Мне показалось: вот я, наконец, куплю большую квартиру и заведу большую собаку-друга ( маленьких я вообще не воспринимаю ). Но потом я пришел к выводу, что собака – это: а) такой же ребенок, б) ее надо воспитывать. А у меня уже нет моральных сил воспитывать еще одного ребенка.

— А Шанхая не надо воспитывать?

Заблудовский: Коты воспитываются в среде. Вот он попал в семью котенком и стал, как его хозяева.

Мурашов: Вышел из дупла и стал, как его хозяева.

Заблудовский: Да, его из Коктебеля привезли. Шла Ада с трехлетним Костей, а из дупла вылез маленький котенок. Они его и подобрали.

Мурашов: Слушай, он же писался, наверное, в поезде?

Заблудовский: Не знаю, я не присутствовал при этом. Они привезли с юга большую коробку и поставили меня перед фактом.

— Вы с горя когда-нибудь напивались?

Мурашов: У меня был момент, когда я включал кассету Максима Леонидова, пил и плакал.

Заблудовский: С горя или с ностальгии?

Мурашов: Вообще-то напиваться с горя – это отвратительно, пить надо только от счастья.

Заблудовский: Вообще, что значит – пить с горя? С горя напиться может слабая женщина. Может – разложившийся морально мужчина.

— А вы – крутые?

Заблудовский: Я – крутой!

Мурашов: Я не считаю, что я крутой. Я также не считаю, что крутой – Андрей.

Заблудовский: Я считаю, что алкоголизм мне не грозит. По той простой причине, что я должен работать. Если я буду пить, то ровно через неделю мне станет не на что пить, я стану побираться, начну попрошайничать, воровать, начну убивать. Мне это претит категорически.

Мурашов: И потом, знаешь, возраст. Я помню, как мы раньше работали: по три концерта в день, по четыре – чтобы устроить свою старость. И пили ведь прилично. А сейчас начинаешь думать: сегодня выпью, а завтра — на работу. А как работать? Потеть, беситься, загонять программу – чтобы вместо часа, который она должна идти, шла всего сорок минут…

— Вы гурманы? Что вы любите есть?

Заблудовский: Что дадут, то и едим.

Мурашов: Те три года, что мы провели в Москве, я ненавижу. Ненавижу макароны, которыми нас кормил Заблудовский.

Заблудовский: Дело в том, что менеджер группы Заблудовский, помимо того что договаривается о концертах и гастролях, должен быть еще и поваром.

Мурашов: Также моим личным водителем и водителем коллектива. Ну, прислуга за все.

— Да он просто – герой. Морально устойчив, не пьет.

Мурашов: Официально. Но я думаю, что приворовывает.

( Хохочут оба, как умалишенные ).

— Но должен же человек за все за это получать чуть больше, чем все?

Заблудовский: Мне давно уже хочется задать коллективу вопрос: какого черта я должен вот уже года полтора всем этим заниматься абсолютно бесплатно? А директор обычно получает 10 – 15 процентов от заработанных средств.

Мурашов: Найдешь директора для группы, мы тебе выделим премию. Единовременную.

— Он его не найдет никогда.

Заблудовский: Почему? Я нахожусь в постоянном поиске. Вот если бы ты, Галя, согласилась быть нашим директором, я был бы только счастлив. Ты человек с головой…

Мурашов: …в возрасте.

— Спасибо. А чей попугай был с вами недавно на совместных концертах старого бит-квартета ?

Заблудовский: Все тот же – из Дворца пионеров и из “Крутятся диски”.

— Он вас узнал?

Заблудовский: Боюсь, что он никого уже не узнает. Но с ним был его озвучивающий.

Мурашов: Тут ведь главное, чтобы не попугай был жив, а голос за кадром.

— После того, как вы поссорились с Фоменко, вам путь на телевидение закрыт?

Мурашов: Отнюдь. Мы автономно работаем. У нас на ТВ есть много друзей и есть предложения, которые нам интересны.

Заблудовский: Мало того, Коля Фоменко пустил корни только на одном канале.

— Все остальные – ваши?

Заблудовский: Все остальные каналы не приемлют Колю Фоменко.

— Почему?

Заблудовский: Потому что он слишком много наследил. При всем своем таланте он человек – абсолютно, как мне кажется, беспринципный. При всем, что на каждом углу он транслирует свои принципы, абсолютно каждый его шаг перечеркивает каждое его слово. Потому-то мы и расстались.

— Ребята, а мне кажется, вы ему просто завидуете.

Заблудовский, Мурашов ( в один голос ): Нет! Абсолютно!

— Но он же так популярен. У него, наверное, денег больше, чем у вас…

Заблудовский: У него гораздо больше денег. Но вот мы тут вместе с Леонидовым давали интервью. И на вопрос: “Не завидуете ли вы популярности Николая Фоменко?” Макс сказал: “Популярности хотелось бы, но — не любой ценой”.

— Вы следите за тем, что происходит в стране? Вам нравятся какие-то политики?

Мурашов: Новости я вообще смотрю оголтело.

Заблудовский: Нравятся — не нравятся… Хочется видеть результат слов. Очень надеюсь, что с Немцовым все будет хорошо. Но когда слышу, что нужно пересадить всех чиновников на отечественные автомобили, а старые пустить с аукциона, понимаю, что все это — фарс. Дешевая политическая популярность для неимущих. Зачем? Хотя, наверное, приходя в организацию, которая называется государством, трудно мыслить самостоятельно и оригинально.

— У вас за это время появились какие-то неожиданные привычки, новые правила?

Мурашов: У меня неожиданно появились. В плане Заблудовского. Если бы мне еще десять лет назад сказали, что я однажды останусь вдвоем с Заблудовским, я бы решил, что этот день у меня — последний.

Заблудовский ( с хохотом ): Он у тебя последним и остался.

Мурашов: Помнишь, ты спросила: а не правильнее было бы, когда вы остались вдвоем, — разойтись в разные стороны? Знаешь, когда из команды уйдет Мурашов, вот тогда все и поймут, кто же был главным в «Секрете». Кто здесь — директор, исполнитель, музыкант с большой буквы…

С гостями встречалась Галина Леонтьева.