«Каскад» Ленинград ( апрель – май 1988 года )


Оказалось, что “Секрет” читает много. И читает хорошо. Вечером, возвращаясь после беседы, я чувствовала себя, как говорится, усталой и счастливой. Усталой потому, что четверо ребят – четверо молодых, энергичных, симпатичных – больше часа спорили и соглашались, доказывали, убеждали, отыскивали веские аргументы…

А счастливой потому, что уже давно так серьезно и интересно не говорила о литературе, искусстве. И еще потому, что это было неожиданно, как праздник, как откровение. Они – эти четверо – отлично работают на эстраде. Образы, созданные бит-квартетом “Секрет”, любимы и памятны. У них много почитателей, как правило, среди молодежи, ценителей и даже фанатов.

Однако, что там внутри, в душе? Опасалась, честно говоря. И опасалась зря. Помимо эрудиции, хороших манер, интеллигентности, что сразу бросается в глаза, каждый поразил своим, особым видением мира, своим серьезным отношением к искусству.

Читать начали рано. И по книгам, которые запомнились с детства, сразу можно судить об уровне воспитания в семье, и, естественно, об уровне библиотеки в домах.

Максим Леонидов (ироничный, тонкий, слегка усталый – от дел ли, от славы?) с грустной улыбкой вспоминает скандинавские и африканские сказки:

— И еще, — чуть подумав, добавляет, — “Мери Поппинс”, Трэверс.

Андрей Заблудовский (милый, добрый какой-то особой ленинградской добротой – все уточнит, добавит и очень вовремя поможет):

— Я тоже начинал со сказок: братья Гримм, Гофман, Андерсен – как можно ими не восхищаться! А, кроме того, стихи Л. Квитко. Полюбил этого поэта на всю жизнь.

Алексей Мурашев (сдержанный, сосредоточенный, живущий в режиме своего внутреннего распорядка. Друзья шутят – и в этой шутке большая доля правды, — что Алеша конспектирует каждую прочитанную книгу):

— Из всех литературных детских впечатлений самое памятное – “Желтый пес” Сименона. И все сказки Волкова.

— У меня тоже Волков, — присоединяется Николай Фоменко (остроумный, живой, реагирующий буквально на все происходящее, пребывающий, как мне показалось, в постоянном накале. Постулат его жизни – пусть всего будет много, хорошего и плохого). – А еще, представьте, с ранних лет начал читать Ленина. В нашей домашней библиотеке преобладала политическая литература. Я перечитал многие работы Маркса, Энгельса. Но Ленин… это даже объяснять не надо. Здесь найдешь ответ на любой вопрос. Плохо только, что читают и трактуют мысли Владимира Ильича не всегда правильно. Вот возьмем сегодняшнюю публицистику, мне кажется, снова начался процесс, где обесцениваются самые высокие истины.

А литературная критика? Недавно был убит наповал одним из них, назвавшим Ч. Айтматова классиком. Снова пролистал “Плаху” и подумал: неужто с классиками такое бывает?

— Да, бывает, — резко вступил в разговор Максим Леонидов, — потому что “Плаха” – это искусство. И что бы ты не говорил, уверен, автор был на Лысой горе.

— Нет, — возражает Фоменко, — там был Булгаков…

— Но Булгаков видел ее по-своему. И право на это есть у каждого.

— Надо заканчивать спор, — прошептал Андрюша Заблудовский, — а то они поссорятся. Бог не приведи, если сцепятся по вопросам литературы. – И уже погромче: — А я вот в детстве писал стихи и очень много, а теперь почему-то редко, только под настроение. У нас чаще всего стихи пишет дуэт – Максим и Коля.

— А стихи других поэтов?

— Мы любим их, — отвечают почти что хором, — Ахматова, Гумилев, Ахмадуллина, Маяковский, Вознесенский, Шефнер, Цветаева, Пушкин, Тарковский. Это большие поэты, — подводит итого Леонидов, — но их стихи живут своей жизнью, а рок-музыка предполагает авторское начало.

— И я уверен, — подхватывает Фоменко, — какой бы рок мы не повезли за границу, это будет русский рок, как и любая песня о любви – это будет наша, русская песня, и в ней будет наша, русская душа.

— Кстати, когда бываете за границей, вы ходите в книжные магазины?

— Обязательно, как, впрочем, и у себя на родине. Алексей вообще не пропускает ни одного. Он ищет там книги по биологии, географии. И, надо сказать, успешно. На него работают издательства “Наука”, “Мир”, Гидрометеоиздат. И выпускают они куда больше хорошей литературы, чем тем, которые заняты выпуском художественной. Как жаль, что мы не можем свободно купить Достоевского, Маркеса, Фолкнера, в котором наконец-то разобрались и полюбили.

И последний вопрос?

— Кого из женских героинь любите?

Фоменко: — Салли из романа Апдайка «Давай поженимся».
Леонидов: — Маргариту из романа Булгакова «Мастер и Маргарита».
Мурашев: — Всех киногероинь, созданных актрисой Мариной Нееловой.
Заблудовский: — Джульетту из трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта».

С «Секретом» беседовала Н. Полищук.